Казазаев Иван Константинович. 7 июня 1944 года Ивану исполнилось 17 лет, а уже 22-го ему вручили повестку. В тот день в четырех домах с. Туманово уливались слезами матери, провожая на фронт сыновей.

Казазаев И.К.

До Бийска их везли на лошадях, а дальше разошлись пути-дороги земляков: троим предстояло ехать на восток, Ивану Константиновичу – на запад.

Длинной и долгой оказалась дорога до эстонского города Пярну, который был освобожден войсками Ленинградского фронта.

Определили парня в радисты. Осваивать радиостанцию, поддерживать связь учился на ходу. Таскать за плечами тринадцатикилограммовую радиостанцию, когда в тебе самом 46 килограммов веса, было трудно. А кому было легко?

Их роту сначала задействовали на разминировании, затем перебросили на поимку скрывавшихся в лесах немцев. При прочесывании лесных массивов бывало всякое: не только пуля, но и кое-что посерьезнее могло прилететь из-за каждого дерева, из-за каждого бугорка. Случалось и с танками встречаться. Для Ивана Константиновича эта встреча едва не оказалась роковой. Немецкий танк, проутюжив окоп, развернулся на том самом месте, где сидел радист. В тот момент молодой боец узнал, что значит быть похороненным заживо. В живых остался только благодаря тому, что быстро откопали.

Не только вооруженного, но и беспомощного плененного врага доводилось видеть Ивану Константиновичу. Жалкими выглядели эти немцы.

Однажды, охраняя группу из семи пленных, которая занималась строительными работами, Иван Константинович чуть было не подписал себе смертный приговор. То ли по глупости, то ли по молодости лет отпустил голодного немца за продуктами на хутор. Время шло, а тот не возвращался. Поняв, что натворил, Иван побежал к командиру взвода – земляку Васе Шилякину, который опекал его. Вдвоем кинулись на поиски. Немца нашли мертвецки пьяным недалеко от того места, где они работали. У них словно камень с души упал. А если бы не нашелся немец, страшно подумать, какое наказание ждало И.К. Казазаева. Этот проступок научил его многому.

Об окончании войны Иван Константинович узнал, сидя в окопе со своей неразлучной радиостанцией. Из-за севшего аккумулятора слышимость была плохая, но одно слово – капитуляция, которое повторяли чаще других, он различил. Но что оно означало, не знал. И только когда взводный закричал: «Победа!», понял, что означало непонятное слово.

Возвращение домой для И.К. Казазаева затянулось еще на год, демобилизовался он только в 1946 году. Вернувшись, закончил курсы механизаторов и принял свой первый в жизни трактор, работающий на деревянных чурочках. А когда началось освоение целинных земель, и район получил 20 тракторов, пересел на ДТ-75. Позже из механизаторов перешел работать в животноводство, был бригадиром на дойном гурту. При нем внедрялись в хозяйстве первые мехдойки, и женщины осваивали новую чудо-технику, избавившую их от доения коров вручную.

В семейной жизни у Ивана Константиновича тоже было все в порядке. Жена-красавица Драсида Власьевна родила ему десятерых детей: пятерых сыновей и пятерых дочерей. Они не заметили, как выросли дети, как появились внуки и правнуки, а потом и праправнуки.

К сожалению, радости и беды своего многочисленного семейства сейчас Иван Константинович вынужден переживать один, ушла из жизни его любимая жена. В трудную минуту его поддержали дети: все, как один, звали к себе на жительство. Выбор у И.К. Казазаева был велик: хочешь, поезжай в Санкт-Петербург, хочешь – в Омск или Новосибирск. Но он и думать не стал, знает, нет на земле места лучше, чем Туманово. А если уедет, умрет с тоски. Поэтому выбор пал на младшую из дочерей – Евдокию Ивановну Филиппову, семья которой живет в родном его сердцу селе. Привыкший к работе, с наступлением тепла Иван Константинович находит себе дело. А зимой любит посидеть с газетой, почитать «Пенсионерскую правду».

Из всех праздников для И.К. Казазаева самым значимым был и остается День Победы. И первую стопку он, как и положено, поднимает под короткий тост: «За Победу!»

А 7 июня он будет ждать в гости всех своих самых дорогих и близких людей. Собираться на день рождения отца всем вместе – семейная традиция. 

Белая Зрплата